Депутаты предложили ограничить потенциальным дропперам банковские операции

Финансовые власти активно борются с дропперами (помогают обналичивать или переводить украденные мошенниками средства), которых, по подсчетам ЦБ, в стране уже более миллиона человек или почти 0,9% всего населения. По этой логике на каждую сотню россиян должен приходиться хотя бы один такой человек.
Группа депутатов и сенаторов внесла в Госдуму законопроект, который должен усложнить жизнь злоумышленникам, которые используют счета граждан в незаконных финансовых схемах.
Если норма вступит в силу, то с марта 2028 года для лиц, по счетам которых выявлены подозрительные операции, предлагается установить два отдельных лимита: 30 тысяч рублей в месяц на внесение наличных на собственные счета и электронные кошельки и 30 тысяч рублей в месяц — на получение переводов от других граждан, указал один из соавторов проекта депутат Госдумы Анатолий Аксаков. Меры, по его словам, направлены против дропперов — подставных лиц, чьи счета используются для перевода денег мошенников и обслуживания теневого бизнеса.
Как будут выявлять дропперов
Центробанк не раз публично сетовал, что расчеты в таких схемах всё чаще проходят через переводы между физическими лицами. Благодаря этому законопроекту ЦБ будет выявлять риски подозрительных операций «физиков» и сможет передавать сведения банкам. Признаки таких операций регулятор определит по согласованию с Росфинмониторингом, однако о том, будет ли доступен их перечень, в документе не сказано. Ограничения будут вводиться, если банк выявил у клиента подозрительные операции и в отношении данного клиента получена информация от ЦБ.
Ограничения станут обязательными при одновременном выполнении двух условий, объяснил Аксаков: банк получил информацию от ЦБ и самостоятельно выявил у клиента операции, соответствующие установленным признакам.
Следовательно, получение сведений от ЦБ не означает обязательного введения ограничений во всех банках, обслуживающих гражданина, полагает руководитель практики по банкротству и арбитражным спорам «АНП Зенит» Римма Фатыхова и добавляет, что каждому банку придется установить «предусмотренные законом основания», если тот решит ограничить клиенту операции.
Если клиент не смог оспорить решение банка, то первоначальное ограничение может действовать до одного года — срок определит банк. Если в течение трех лет после отмены лимита подозрительные операции выявят повторно, новый ограничительный срок составит уже два года. Закрытие счета и открытие нового в том же банке не позволит обойти ограничения, заверил депутат.
Похожий алгоритм уже существует у платформы «Антидроп» — её ЦБ разработал для физлиц по образу «Знай своего клиента», которая занимается выявлением подозрительных операций бизнеса и ИП. Все эти платформы помогают банкам соблюдать законы, касающиеся незаконного оборота денег.
Правда, с работой этих платформ тоже не все гладко — ровно год назад председатель Банка России Эльвира Набиуллина заявляла о том, что растет количество жалоб на необоснованные блокировки счетов, признав, что в ходе борьбы с мошенничеством регуляторы «где-то перегнули палку».
Банки, согласно законам, могут блокировать карты и счета клиентов или возможности перевода средств для борьбы с мошенничеством (№161-ФЗ), в том числе с дропперами. Заблокировать счет могут также при подозрении на отмывание доходов и финансирование терроризма (№115-ФЗ).
Откуда ЦБ и банки будут брать информацию о нарушителях
Откуда ЦБ будет черпать информацию — ни в самом законопроекте, ни в пояснительной записке не указано. Cоздание отдельного реестра неблагонадёжных граждан законопроектом прямо не предусмотрено, указывает Фатыхова. По мнению юриста White Stone Анастасии Данилиной, речь идет не о привычном публичном реестре, а о создании информационного контура.
Принципиальное значение, по ее мнению, будут иметь критерии подозрительных операций, которые Банк России определит по согласованию с Росфинмониторингом. Именно от их содержания будет зависеть возможность разграничивать незаконный транзит денежных средств и добросовестные расчеты граждан.
Текст законопроекта обязывает Банк России разработать критерии «подозрительных операций», но не содержит прямого требования об их обязательном опубликовании, указывает Данилина.
Как будут работать лимиты
По мнению Данилиной, ограничение устанавливается не на суммарный поток, а по 30 тысяч рублей (или эквивалент в валюте) на внесение наличных на собственные счета, вклады и электронные кошельки, и на поступления от других физлиц. Лимиты независимы: внесенные наличные не уменьшают разрешенную сумму входящих переводов.
При этом конструкция точечная и не затрагивает целый ряд операций: под лимиты не подпадают снятие наличных, исходящие переводы, зачисления от компаний и ИП (включая зарплату) и перемещения между собственными счетами.
Риски для банка и для клиента
Главный правовой риск Фатыхова видит в том, что гражданину могут ограничить операции даже если нарушение им закона не доказано. Основанием для блокировки выступает выявление банком и регулятором признаков подозрительных операций, а не доказанное участие гражданина в незаконной финансовой деятельности. При этом аналогичные признаки могут присутствовать и в законных расчетах, например, при регулярном получении денежных средств от физических лиц по гражданско-правовым договорам, указывает она.
Если банк ошибочно квалифицирует операции клиента как подозрительные, ему ограничат переводы и внесение наличных до пересмотра решения. А для этого потребуется представить документы, подтверждающие, что операции не являются сомнительными. Если банк доказательства не убедят, то он сам выбирает продолжительность ограничений.
«При сопоставимых обстоятельствах банки могут принимать существенно различающиеся решения, что создает риск несоразмерного ограничения имущественных прав граждан», — полагает Фатыхова. Однако последствия для банков куда серьезнее — за неоднократное нарушение требований в течение года банк может лишиться лицензии.
Это может подтолкнуть банки «к избыточно осторожному подходу», считает она, ведь последствия за нарушения требований регулятора для банка серьезнее, чем ограничения операций, которые впоследствии он сам может признать необоснованными и снять. С жалобами клиентов на необоснованные ограничения придется работать именно банку, который может не согласиться с ЦБ или с клиентом. «При этом законопроект подробно не регулирует порядок разрешения таких разногласий», — замечает Фатыхова.
Поможет ли схема
Законопроект в теории решает проблему разрозненного контроля за потенциальными дропперами путем перекрытия узкого места, но если решение об установлении лимита будет принято не всеми организациями (у банков все же есть право не согласиться с оценкой ЦБ), то сама схема с купированием крупных денежных потоков может оказаться неэффективной, поскольку подозрительный клиент просто уйдет в тот банк, который не увидел оснований для применения превентивных мер, считает Данилина.
Ключевое отличие от уже действующей антидроп-базы кроется в том, кто инициирует ограничение. Сегодня банк сам оформляет включение клиента в реестр по итогам внутреннего контроля, и с 2025 года к попавшим в этот список лицам применяются ограничительные меры (в частности, месячный лимит в 100 тысяч рублей на онлайн-переводы), а в представленном законопроекте логика обратная: оценку рисков сверху дает регулятор, а банк лишь пропускает этот сигнал через собственные ПВК и проводит углубленный анализ подозрительных операций. Только когда сведения регулятора находят подтверждение в результате собственной проверки, у банка возникает обязанность в течение одного рабочего дня ввести ограничения.
При этом информация о возможном недобросовестном финансовом поведении не подтверждает совершение противоправных действий. В противовес внешней оценке обслуживающий банк вправе не согласиться с выводами и сообщить об этом в ЦБ. Соответственно, гражданин не оказывается в «черном списке», но с большой вероятностью все равно столкнется с установлением лимита на операции, даже несмотря на возможность оспорить вынесенное решение. Банк, применивший ограничения, полностью освобождается от гражданско-правовой ответственности за свои действия.
Данилина указывает на три обстоятельства, обесценивающие предложенный механизм.
- Во-первых, проверку осуществляет тот, кто и ограничил: жалоба рассматривается внутри банка, принявшего решение, что создает конфликт интересов и исключает независимый контроль оснований. Процедура копирует внутренний контроль, а не проверяет его.
- Во-вторых, сроки и бремя распределены неравномерно. Банку отведен один рабочий день на ограничение и семь на рассмотрение документов, клиенту же нужно быстро собрать доказательства легальности, не зная, по каким именно признакам он «сработал». Практика 115-ФЗ уже продемонстрировала цену такой асимметрии: гарантии формально есть, доля успешных обжалований мала, а восстановление доступа тянется неделями и месяцами.
- В-третьих, досудебная стадия существует без паритета. Она имеет смысл, только если способна реально отменить ошибочное решение. Здесь же у банка нет мотива уступать на этом этапе, ведь за ошибку ответственности нет, а независимого арбитра до суда у клиента не появляется. Итог: процедура рискует превратиться в формальность, которая лишь удорожает путь к правосудию. Суда ждать все равно придется, и все это время лимит действует.
Возможны массовые «ложноположительные» срабатывания в отношении добросовестных клиентов, которые используют частые денежные переводы для обычных бытовых нужд, полагает Данилина. Низкий порог в 30 тысяч рублей делает этот риск особенно высоким. По её мнению, законопослушные граждане под страхом применения ограничений будут чаще использовать наличные платежи.
Что делать, если ты не дроппер
Законопроект предусматривает порядок защиты прав клиента, попавшего под ограничения, считает Аксаков. Банк должен будет уведомить гражданина о причинах и сроках ограничений, а также о возможности обжалования. Гражданин сможет представить документы, доказывающие, что он не проводил подозрительных операций, а оснований для ввода ограничений не было. На рассмотрение подтверждающих документов банку отводится семь рабочих дней.
«Для гражданина это означает простое и неприятное уравнение: обжаловать решение в досудебном порядке можно, но добиться от банка реального пересмотра почти невозможно, ведь за ошибку он ничем не рискует. Особенно если учесть, что клиент не может оценить свое поведение на соответствие признакам из закрытого перечня: он не знает, по какой шкале его измеряют. Единственный реальный рычаг давления на банки, заложенный в конструкцию, – это жесткий срок: действовать нужно не позднее одного рабочего дня, под угрозой претензий уже в рамках 115-ФЗ. То есть закон мотивирует банк охотнее принимать позицию регулятора», — считает Данилина.
Мнение экспертов
Магомед Газдиев, head of legal российского офиса группы компаний National Pulse (ОАЭ):
Достичь заявленной в законопроекте цели невозможно без возложения на ЦБ дополнительных обязанностей, которые, несомненно, приведут к росту издержек регулятора. А адаптация информационных систем и бизнес-процессов, в свою очередь, заставит потратиться банки. В документе предлагают ввести два лимита по двум видам операций по пополнению счета физического лица: внесение наличных и безналичные переводы со счетов других физических лиц. Суммарный лимит в 60 тысяч рублей — довольно обременительное ограничение, а его длительность (год и два года) — серьёзная санкция. И для того, чтобы попасть под раздачу, достаточно всего лишь «подозрения»! Очевидно, что если законопроект примут, количество споров между коммерческими банками и их клиентами — физлицами будет расти.
Римма Фатыхова, руководитель практики по банкротству и арбитражным спорам «АНП Зенит»
Результативность новых мер следует оценивать не только по числу введенных ограничений, но и по сокращению объемов незаконных операций, а также по количеству решений, отмененных после представления клиентами подтверждающих документов. Это позволит оценить эффективность контроля и риски необоснованного ограничения прав добросовестных граждан.
Анастасия Данилина, юрист White Stone
Главным вопросом остается то, насколько предлагаемая конструкция будет эффективна против теневого сектора и одновременно безопасна для добросовестных клиентов. К этому добавляется и фактор адаптивности теневого сектора. С высокой вероятностью будут найдены способы обхода и этого лимита, в том числе за счет еще большего дробления платежей, использования схем с юридическими лицами и ИП, на которые указанные лимиты не действуют, а также российских и иностранных крипто-каналов и виртуальных кошельков. Соответственно, механизм способен повысить издержки для теневого сектора и затруднить наиболее примитивные схемы дроппинга, но системной проблемы он не решает.

