Новая стратегия «Сбера»: ИИ-амбиции, дивиденды и геополитика

12 ноября «Сбер» представил новую стратегию развития до 2029 года, в которой сделал главную ставку на искусственный интеллект. Если в предыдущей стратегии трансформация группы означала превращение в человекоцентричную организацию, то теперь задача — «стать автономной преадаптивной организацией на основе ИИ», говорится в опубликованном документе.
Как крупнейший игрок сектора, «Сбер» задает высокую технологическую планку, умудряясь при этом не жертвовать прибылью. Frank Media поговорили с аналитиками о том, какие возможности открывает новая стратегия и с какими рисками может столкнуться банк в ближайшие три года.
Новая волна прогресса и люди
«Cтратегия «Сбера» до 2029 года продолжает направление, которое банк прошел за последние несколько лет. «Сбер» продолжает трансформацию бизнеса в рамках созданной экосистемы. Следующим этапом выступает ИИ-настройка этой экосистемы, внедрение ее в свои сервисы и адаптация под удовлетворение текущих и будущих потребностей людей. Очевидно, что расширение этой экосистемы и внедрение ИИ-помощников сократит человеческий труд и персонал. Поэтому надо думать, как переквалифицировать высвобождающихся работников в рамках новой волны технического прогресса», — обращает внимание начальник отдела инвестиционного консультирования в «Велес капитал» Дмитрий Сергеев.
Как когда-то с появлением компьютеров на задний план отошел ручной труд, так и клиентские менеджеры могут уступить свое место ИИ-агентам, объясняет эксперт. Он напоминает, что уже сейчас многие банковские операции можно совершить через приложения, не обращаясь за помощью к сотрудникам. Эта тенденция, резюмирует Сергеев, будет лишь набирать обороты.
Впрочем «Сбер», вероятно, и сам осознает вызовы, которые сопровождают развитие новой технологии. В 2025 году банк провел первые сокращения, вызванные активным внедрением искусственного интеллекта. В начале года Греф заявлял, что в 2026-м «нужно двигаться дальше», и, если посмотреть на отчетность группы по МСФО, то численность сотрудников, действительно, продолжает сокращаться. По итогам первого квартала количество работников сократилось с 291 795 до 289 721 человек, по итогам второго квартала — до 287 242 человек, по итогам третьего — до 286 771 человек. Однако делать выводы о том, что последующие сокращения штата связаны с внедрением ИИ, только на основании цифр невозможно. Тем более, что публичной позиции компании о причинах изменения численности сотрудников нет.
С другой стороны, банк, согласно заявлению пресс-службы, активизировал найм специалистов по развитию искусственного интеллекта. В одном из пресс-релизов сообщалось, что за девять месяцев 2026 года Сбербанк нанял втрое больше сотрудников на эти направления, чем за весь 2025 год. Таким образом, это косвенно подтверждает тезис аналитиков о том, что банк возлагает значительные надежды на развитие технологии.
Инвестиционный риск
Другой краеугольный вопрос — окупаемость инвестиций в ИИ. И здесь менеджмент «Сбера» был честен с аудиторией, констатировав, что пока не знает, на каком горизонте и насколько прибыльными могут быть такие инвестиции, считает старший аналитик «БКС мир инвестиций» Артем Перминов. Компании по всему миру либо инвестируют в собственные ИИ-технологии без гарантии и сроков их дальнейшей окупаемости, либо используют чужие зрелые сервисы. И если в первом случае организация принимает на себя риск неопределенности, то во втором — риск зависимости. «Никто не знает, какая из стратегий верна, но менеджмент выбрал первый путь», — резюмирует аналитик.
Генеративные ИИ-модели (GenAI) пока не приносят прибыли нигде в мире, напоминает аналитик Freedom Global Наталья Мильчакова. Тем не менее инвестиции в эту технологию могут помочь «Сберу» оптимизировать расходы и укрепить позиции на рынке финтех-услуг.
С Мильчаковой соглашается старший аналитик инвестиционного банка «Синара» Ольга Найденова. По ее словам, генеративный ИИ помогает лучше выявлять и решать проблемы клиентов, что может повысить лояльность пользователей. При этом сроки окупаемости таких инвестиций не определены. Несмотря на это, «масштаб «Сбера» — редкий для нашей страны, где подобные инвестиции могут иметь смысл», замечает эксперт.
Сам «Сбер» оценивает совокупный экономический эффект от внедрения ИИ примерно в 1,5 трлн рублей за 2024-2026 годы, однако детализированных данных не раскрывает. По оценке аналитика «Цифра брокер» Саида Керимханова, в 2027–2028 годах основной вклад GenAI в прибыль «Сбера» будет по-прежнему связан с повышением эффективности банковского бизнеса и сдерживанием роста расходов. Самостоятельным источником прибыли он может стать ближе к концу 2029 года.
«Продажа доступа к GigaChat и внедрение ИИ-решений для компаний могут стать самостоятельным источником прибыли ближе к концу 2029 года. Это будет зависеть от того, насколько быстро вырастет платное использование и сможет ли выручка покрывать расходы на разработку моделей и инфраструктуру», — прогнозирует аналитик «Цифра брокер» Саид Керимханов.
Геополитика, макроэкономика и прочий форс-мажор
«Сбер» не стал кардинально пересматривать дивидендную политику на следующие три года. Банк намерен направлять на выплаты не менее 50% прибыли, для этого ему нужно поддерживать норматив достаточности капитала не ниже 13,3%. Еще один финансовый ориентир стратегии — рентабельность капитала выше 21%. Аналитики считают эти цели реалистичными. Мильчакова из Freedom Global напоминает, что предыдущая трехлетняя стратегия выполнялась в намного более жестких внешних условиях.
Тем не менее достижение финансовых ориентиров зависит от макроэкономики, геополитики и банковского регулирования. Заранее оценить влияние этих факторов на финрезы банка не получится. Впрочем во время общения с аналитиками в ходе Дня инвестора Герман Греф попытался сделать это в общем виде. Ужесточение требований Банка России к нормативам достаточности капитала в сочетании с сокращением собственного буфера (1,3% сверх установленного ЦБ минимума по нормативу Н20.0 — FM) может негативным образом отразиться на размере дивидендов «Сбера», следовало из его слов.
Среди потенциальных рисков для эмитента — сохранение высокой ключевой ставки дольше, чем рассчитывает менеджмент, и усиление санкционного давления. Это может повлиять на качество обслуживания корпоративного долга и, как следствие, на расходы банка на резервы. В таком случае Сбербанку будет сложнее достичь еще одного финансового ориентира — по стоимости риска (CoR), отмечает Керимханов. Банк таргетирует, что к концу 2029 года CoR снизится до 1%.
Наконец, Мильчакова обращает внимание на риск, связанный с инвестициями в ИИ: отдача от них может проявиться позднее, чем рассчитывает банк. Однако не вкладывать деньги в ИИ «Сбер» не сможет: Герман Греф признавался, что без инвестиций в технологию новую стратегию в принципе не выполнить.
«У президента Google спросили, зачем он инвестирует столько средств в искусственный интеллект. Он сказал, я чувствую, что недоинвестирование для нас обойдется значительно дороже, чем такой объем прямых инвестиций. У нас такое же ощущение», — поделился президент «Сбера» в ходе Дня инвестора. Вариант уйти с рынка и отказаться от развития ИИ-технологий банк также не рассматривает. Во-первых, «Сбер» занимается этим уже 15 лет, во-вторых, других «первопроходцев» на российском рынке, по словам Грефа, нет.
Таким образом, рынок сходится во мнении, что стратегия «Сбера» до 2029 года выглядит сбалансированной и учитывает разные интересы. С одной стороны, банк стремится укрепиться среди технологических лидеров, с другой стороны, остается внимательным к акционерам. Представленные на Дне инвестора ориентиры уже отражают консервативные взгляды топ-менеджмента на среднесрочную перспективу, что только добавляет реалистичности новой стратегии. Впрочем, многое будет зависеть от макроэкономики, геополитики и банковского регулирования — факторов, которые сложно предсказать заранее. И в этом «Сбер» не одинок: о подобных рисках в последние годы приходится задумываться практически каждому эмитенту на Московской бирже.
Фото на обложке: Konstantin Aksenov/ Shutterstock
