Как слону дробина: почему мировые банки не боятся штрафов за нарушения AML

Штрафы за нарушение правил противодействия отмыванию денег (AML) почти не меняют поведение крупнейших банков: суммы взысканий часто невелики по сравнению с их прибылью, поэтому кредитным организациям может быть выгоднее допустить нарушение, чем тратить больше на его предотвращение. Об этом пишет The Banker, проанализировав 461 штраф, наложенный на банки с 2010 года и собранный в базе Violation Tracker Global.

Так, HSBC за последние 14 лет получил 29 штрафов за нарушения AML-требований — в среднем более двух в год. Взыскания на банк накладывали регуляторы девяти юрисдикций. UBS с 2012 года штрафовали 18 раз, примерно раз в десять месяцев. ING платил штрафы или заключал соглашения об урегулировании претензий в течение восьми из девяти лет с 2018 по 2026 год. В целом из 50 крупнейших банков мира по капиталу первого уровня 38 с 2010 года сталкивались с мерами регуляторов за нарушения требований по борьбе с отмыванием денег.

В середине августа 2026 года Управление по борьбе с финансовыми преступлениями Минфина США (FinCEN) оштрафовало UBS на $125 млн за «умышленные» и «вопиющие» нарушения AML-требований. Ведомство представило взыскание как серьезное предупреждение повторным нарушителям. Однако в прошлом году UBS получил почти $8 млрд прибыли, а размер штрафа составил около 1% чистой прибыли, которую аналитики ожидают от банка в 2026 году.

«Это же просто ошибка округления», — говорит бывший банкир JPMorgan и основатель Центра финансов и безопасности Королевского объединенного института оборонных исследований Том Китинг.

Мирко Наццари, соавтор крупного исследования эффективности AML-системы, опубликованного в 2025 году, рассказал The Banker, что повторные штрафы за схожие нарушения свидетельствуют о том, что первоначальные меры регуляторов не смогли надолго изменить поведение банков. «Сдерживающий эффект штрафов может быть ограниченным и в лучшем случае временным», — говорит он.

Авторы исследования практически не нашли свидетельств того, что после создания действующей AML-системы в 1989 году преступникам стало сложнее отмывать деньги. Согласно приведенному в работе опросу, 79% руководителей комплаенс-подразделений предпочитают допустить штраф. Если ожидаемые издержки нарушения ниже расходов на соблюдение требований, у банков возникает стимул мириться с повышенным AML-риском, объясняет Наццари.

На этом фоне американские власти обсуждают два противоположных подхода к реформе AML-регулирования, пишет The Banker. FinCEN предлагает отойти от системы, основанной на подробных предписаниях и соблюдении формальных процедур, и предоставить банкам больше свободы при выборе операций для проверки. Ведомство также отменило требование, обязывавшее малые американские компании раскрывать сведения о бенефициарных владельцах.

Одновременно сенатор-демократ Рон Уайден после выявления нарушений в банках, обслуживавших Джеффри Эпштейна, предложил усилить персональную ответственность руководителей. Старших менеджеров банков могут обязать ежегодно подтверждать надлежащую проверку состоятельных клиентов. Банки также должны будут сообщать регуляторам о прекращении обслуживания клиентов с высоким уровнем риска, а для сотрудников, не передавших сведения о подозрительных операциях, предлагается ввести повышенные наказания.

Китинг поддерживает персональную ответственность, но предупреждает, что она должна затрагивать людей, действительно принимавших решения, а не удобных «стрелочников». Наццари также считает принципиальным вопрос о том, кто в итоге несет издержки нарушения:

Мировые расходы на соблюдение требований по борьбе с финансовыми преступлениями в 2023 году достигли $206 млрд, следует из данных LexisNexis Risk Solutions. Институт Катона оценивает ежегодные затраты на соблюдение американского закона о банковской тайне в $59 млрд. В рамках этой системы формируется 28,7 млн отчетов, которые приводят лишь к нескольким сотням уголовных расследований Налоговой службы США. По оценке RUSI, независимого британского аналитического центра, занимающегося вопросами обороны, безопасности и международных отношений, до 90% банковских сообщений о подозрительной активности не имеют практической ценности для правоохранительных органов.

Поэтому эффективность AML-системы следует оценивать не по числу отчетов, проверок и штрафов, а по ее влиянию на предикатные преступления — те, в результате которых появляются незаконные деньги или имущество, считает Наццари. При этом предоставление банкам большей свободы само по себе не гарантирует повышения эффективности.

Китинг приводит в пример HSBC, который в 2012 году получил крупный штраф за неспособность пресечь операции мексиканских и колумбийских наркокартелей. Поведение банка изменил не столько штраф, сколько последовавший за ним многолетний жесткий внешний надзор. Число сотрудников комплаенс-подразделений HSBC выросло с нескольких сотен до 6 тысяч человек по всему миру, а только на соблюдение требований в США банк выделил $800 млн. UBS после нынешнего штрафа также будет обязан работать с независимым консультантом.

Постоянный контроль регулятора и риск персональных последствий влияют на руководство банков сильнее, чем сами штрафы, заключает Китинг. По его словам, окончательно остановить нарушения сможет лишь угроза того, что за них «кто-нибудь сядет в тюрьму».

Violation Tracker Global — база данных о нарушениях крупных корпораций, которую ведет исследовательский проект американской некоммерческой организации Good Jobs First. Она объединяет сведения более чем 700 регуляторов из свыше 50 стран, включая данные о нарушениях в банковской сфере, отмывании денег, коррупции и защите прав потребителей.

^{Фото на обложке: Wirestock Creators / Shutterstock}