Как разные страны выстраивают регулирование криптовалют

За последние 15 лет криптовалюты превратились из нишевого эксперимента в полноценный сегмент мировой финансовой системы. С ростом рынка государствам пришлось искать баланс между поддержкой инноваций и необходимостью предотвращать отмывание денег, защищать инвесторов и поддерживать финансовую стабильность. Как правило, регулирование следовало за фактическим принятием криптовалют среди граждан и бизнеса, закрепляя на законодательном уровне уже сложившуюся практику и позицию регуляторов.

В результате сформировались разные подходы к регулированию: от жестких ограничений до специальных режимов и интеграции цифровых активов в существующее финансовое законодательство. Сегодня большинство стран постепенно приходит к выводу, что полный запрет оказывается менее эффективным, чем контролируемое регулирование. Так, в 2025 году были сняты запреты в Марокко, Пакистане, Боливии, а в 2026 году ожидаются новые регуляторные решения в России, Вьетнаме и принятие Clarity Act в США. Однако подходы к этому регулированию по-прежнему существенно различаются.

Главный аналитик компании «Шард» Максим Боков разобрал по просьбе Frank Media, почему при схожих рисках государства выбирают разные подходы к криптовалютам и какие модели регулирования сегодня считаются наиболее эффективными.

Независимо от юрисдикции власти по всему миру сталкиваются с похожим набором угроз: использованием криптовалют для отмывания денег и финансирования незаконной деятельности, уклонением от налогов, высоким уровнем мошенничества и волатильностью рынка. Однако подходы к регулированию различаются, поскольку государства руководствуются не только оценкой этих рисков, но и собственными экономическими и политическими приоритетами. Страны с развитой финансовой системой и сильными институтами чаще стремятся встроить криптоактивы в существующую правовую среду, например, США. В то же время государства, обеспокоенные движением капитала, стабильностью национальной валюты или денежно-кредитной политикой, чаще выбирают более осторожный подход.

Для ряда стран криптоиндустрия стала инструментом привлечения инвестиций, технологических компаний и квалифицированных специалистов. Именно поэтому такие юрисдикции, как Сальвадор, ОАЭ, Грузия, Сингапур и Кыргызстан, сознательно создавали благоприятные условия для криптобизнеса. Сегодня формируется новая волна интереса к отрасли: ряд стран Азии и Африки рассматривают развитие криптоиндустрии, прежде всего майнинга, как способ привлечения капитала и развития инфраструктуры.

В то же время государства, стремящиеся сохранить жесткий контроль над движением капитала и денежно-кредитной политикой, чаще выбирают более осторожный подход. Особенно это характерно для стран, опасающихся появления альтернативных платежных каналов вне контроля национальных регуляторов. Такой путь выбрали многие государства СНГ, где регулирование обычно начиналось с экспериментальных правовых режимов и регуляторных песочниц. По этой модели в разное время развивались Беларусь, Казахстан, Узбекистан и Россия.

В результате в мире сформировался широкий спектр подходов: от жестких ограничений до создания специализированных режимов регулирования и полноценной интеграции криптоактивов в финансовую систему.

До прихода второй администрации президента США Дональда Трампа регулирование криптовалют там развивалось фрагментарно, что привело к правовой неопределенности на рынке. В частности, различия в подходах двух ключевых регуляторов — Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) и Комиссии по торговле товарными фьючерсами (CFTC) — к квалификации криптоактивов создавали сложности для бизнеса и даже подталкивали часть компаний к рассмотрению альтернативных юрисдикций.

При этом США остаются крупнейшим мировым криптовалютным рынком и одним из главных центров развития криптоиндустрии. Американский подход строится на принципе, что инновации невозможно остановить, но ими можно эффективно управлять с помощью уже существующих механизмов регулирования — лицензирования, надзора и требований по раскрытию информации. Если же возникают правовые пробелы или неопределенность, они устраняются через принятие специальных норм. Именно в этом направлении сегодня развивается политика администрации Трампа.

Поскольку США не сталкиваются с системными рисками оттока капитала и располагают устойчивой финансовой системой, необходимость дополнительных ограничений или запретов обычно рассматривается только тогда, когда соответствующие риски становятся очевидными.

Примером остается Китай, где действует один из самых жестких режимов регулирования. В странах, где криптовалюты официально не запрещены, но не имеют полноценного правового статуса, регуляторы часто ограничиваются предупреждениями и повышенным контролем со стороны банков. Это затрудняет работу легальных участников рынка и нередко способствует уходу отрасли в тень.

Преимущество такой модели заключается в возможности контролировать рынок без его вытеснения в тень, обеспечивать налоговые поступления и поддерживать развитие инноваций. Именно по этому пути пошло большинство развитых юрисдикций, и, судя по текущим инициативам, Россия также движется в этом направлении. Кроме того, такой подход наиболее близок к рекомендациям FATF.

Подобный подход позволяет государству изучать новые технологии без необходимости сразу менять все законодательство. Среди наиболее известных примеров — Казахстан и Беларусь. В Казахстане эксперимент впоследствии был распространен на национальный уровень, а Беларусь продолжает расширять круг участников регулирования «Парка высоких технологий».

На практике наиболее устойчивыми сегодня считаются именно интеграционная модель и специальные правовые режимы. Они позволяют сочетать контроль рисков с сохранением инновационной активности и поэтому постепенно становятся доминирующим подходом в большинстве стран.

Ключевую роль в формировании глобального подхода к регулированию криптовалют играет Financial Action Task Force (FATF) — межправительственная организация, разрабатывающая глобальные стандарты по противодействию отмыванию денег и финансированию терроризма. С 2019 года эти требования распространяются и на поставщиков услуг, связанных с виртуальными активами (VASP), включая криптобиржи, обменные сервисы и кастодиальные платформы.

Основные требования FATF предусматривают:

FATF не может напрямую применять санкции к государствам, однако регулярно оценивает национальные системы регулирования и публикует перечни стран, не в полной мере соблюдающих международные стандарты. Попадание в так называемый «серый список» означает усиленное внимание со стороны международных банков и финансовых институтов. На практике это может привести к удорожанию международных расчетов, снижению инвестиционной привлекательности и дополнительным проверкам трансграничных операций.

Более серьезные последствия связаны с включением в «черный список», что существенно осложняет взаимодействие страны с мировой финансовой системой. Именно поэтому даже государства, придерживающиеся разных подходов к регулированию криптовалют, постепенно адаптируют свое законодательство к требованиям FATF.

Попадание в черный список FATF является международным признанием неэффективности национальной системы ПОД/ФТ, ее уязвимости для преступников, отмывающих деньги. То есть это формальное международное признание факта, что финансовая система страны небезопасна, а взаимодействие с ней несет в себе риски отмывания денег и финансирования терроризма.

Россия также находится под влиянием этих процессов. В 2025 году стране понизили уровень соответствия одной из ключевых рекомендаций, связанной с криптовалютами, что усилило необходимость дальнейшего совершенствования законодательства.

Российская политика в отношении криптовалют долгое время оставалась осторожной и во многом противоречивой. С одной стороны, государство признавало существование цифровых активов и регулировало отдельные аспекты их использования. С другой — полноценная инфраструктура обращения криптовалют внутри страны фактически оставалась вне правового поля.

Переход к более комплексному регулированию стал результатом сразу нескольких факторов.

Поиск баланса между контролем и развитием рынка остается одной из главных задач для регуляторов во всем мире. Слишком жесткие ограничения нередко приводят к обратному эффекту: пользователи переходят на зарубежные площадки, децентрализованные сервисы или неформальные каналы обмена, где возможности государственного контроля существенно ниже.

В то же время чрезмерно либеральный подход создает другие риски. Отсутствие надзора облегчает деятельность мошенников, способствует распространению финансовых пирамид и повышает вероятность потерь для инвесторов.

Поэтому современная практика все чаще строится вокруг принципа «регулировать деятельность, а не запрещать технологию». Основное внимание уделяется посредникам — криптобиржам, обменным сервисам, кастодиальным платформам и платежным операторам. Именно через них государство может контролировать финансовые потоки и обеспечивать соблюдение требований законодательства, не ограничивая развитие самой технологии блокчейн.

Дополнительную сложность создает международный характер криптовалютного рынка. Даже самое детальное национальное законодательство не способно полностью решить проблему без международной координации. Именно поэтому значение стандартов FATF и других механизмов международного сотрудничества продолжает расти. В этом плане перед Россией стоит сложная задача: обеспечить соответствие международным стандартам и одновременно защитить участников своего рынка от санкций и ограничений со стороны западных стран.

Автор — главный аналитик компании «Шард» Максим Боков