Останется какой-то объем людей, которые не доверяют биометрическим сервисам

Людей, которые пользуются биометрией в России, пока еще абсолютное меньшинство. Лишь порядка 10 млн человек активно используют ее в платежах, метро и других сервисах. Однако государство стремится эту технологию распространить на новые сегменты бизнеса. Пока — с разной степенью успеха. Так, в марте несмотря на обязательное требование ни одна микрофинансовая организация к Единой биометрической системе не подключилась. Заместитель гендиректора Центра биометрических технологий Владислав Святик рассказал Frank Media о том, почему среди МФО не было спроса на биометрию, каким сегментам рынка стоит приготовиться к переходу на неё и почему прокладываться фольгой уже не стоит.

По данным компании, сейчас порядка 10 миллионов граждан зарегистрированы в системе ЕБС. А вот как вы сами оцениваете, это много или мало? И вообще есть ли какая-то цель, к которой вы хотите прийти?

Наполненность базы – это мой самый любимый вопрос. Я постараюсь сейчас разъяснить, о чем мы говорим на сайте. Мы называем это саморегистрацией. Это люди, которые захотели, пришли и самостоятельно зарегистрировали биометрию одного из трех уровней: подтвержденную, стандартную или упрощенную. И в зависимости от уровня зарегистрированной биометрии человек может воспользоваться определенными сервисами. Вот 10 миллионов – это микс. Мы эту цифру оцениваем позитивно. Просто по статистике, как выглядит прирост саморегистраций: 2024 год – 1 млн, 2025 – 3 млн и февраль 26-го – 10 млн. Повторюсь, это именно саморегистрация.

Если же, например, говорить про импорт, когда государство в связи с чувствительностью биометрических персональных данных решило взять эту историю под свой контроль, то у нас сейчас порядка 120 млн образцов.

А какая часть из них, это “упрощенка”, как вы говорите?

По большей части это, конечно, упрощенная биометрия. Она используется в основном для оплаты в торгово-сервисных предприятиях (в магазинах, кафе и т.д. — FM).

А для перевода денег? 

Для подтверждения таких операций «упрощенка» тоже может использоваться. Здесь зависит от банков на самом деле, от того, как они определяют для себя степень риска. Ведь что такое биометрия? Это второй фактор (при аутентификации — FM), это безопасность. Но по статистике мы видим, что большая часть упрощенной биометрии используется для оплаты в ТСП. И за последний год это почти 200 миллионов транзакций.

Если у вас 120 млн слепков находятся в базе и при этом 200 млн транзакций за год — получается, люди не очень часто используют транзакции по биометрии?

Вопрос, что такое часто. Это то, о чем всегда спорят в банках — что же такое активная карта? По методике ЦБ это транзакция раз в квартал, по банковской методике — это может быть транзакция раз в месяц.

Важно понимать, что 120 миллионов — это именно биометрические образцы. В рамках импорта поступали в том числе задвоенные данные от нескольких банков. Если говорить об отдельных людях, это порядка 50 миллионов уникальных пользователей с учетными записями ЕСИА. 

Какое количество людей реально не боится пользоваться биометрией и ее постоянно использует? У вас есть такие данные? Из этих 50 миллионов сколько составляет ядро ваших пользователей и кто это?

Ядро пользователей – порядка десяти миллионов человек. Это те, кто оплачивают проезд и покупки по биометрии, пользуются дистанционным банковским обслуживанием, оформляют электронную подпись или получают услуги в МФЦ без паспорта.

Напомню, что по закону у нас биометрия — это абсолютно добровольная история. То есть сервис всегда можно не только по биометрии получить. Есть возможность управления данными — даже если вы зарегистрировали свои биометрические персональные данные, то можно потом удалить их на госуслугах.

Мы понимаем, что все равно останется какой-то объем людей, которые не доверяют биометрическим сервисам или по каким-то иным причинам не хотят ими пользоваться. Это абсолютно нормально. При этом наша основная аудитория – это финансово-активное население. То есть порядка 90 миллионов человек в нашей стране.

Из тех дискуссий, которые были в публичном поле, многих людей пугает, что оплата по биометрии — это слишком легко. Ты слишком легко расстанешься с деньгами

Приведу пример из банковской практики, которую я очень люблю. У меня бэкграунд банковский, затем 9 лет я работал в представительстве Mastercard в России. В начале 2000-х мы сюда принесли бесконтактную оплату. И ровно то, что вы сейчас говорите про биометрию, мы слушали про бесконтактные платежи. Что к вам в метро подойдут с терминалом, приложат его к карману и с карты спишут деньги. Прокладывайтесь фольгой, рекомендовали.

Я помню конвертики специальные для карт, чехольчики были. Мне “Сбер” дарил на Новый год в 2008 году.

“Сбер” удовлетворял пожелания клиентов на тот момент. Мы наблюдали нулевой фрод, связанный с таким потенциальными мошенническими действиями по бесконтакту. Прошло где-то порядка двух лет, все поняли, что это классно, удобно, безопасно и стали этим пользоваться.

То же самое мы наблюдаем и сейчас. Постепенный рост доверия. Абсолютная безопасность, потому что на упомянутые 200 млн транзакций результативный фрод составляет 0%. И это подтверждается данными МВД. Это важная история.

Есть атаки на предъявление, как мы их называем. Это когда пытаются фотографию или какую-то имитацию подложить вместо лица. Таких попыток примерно 2% на все операции, это статистика одного из наших партнеров. Но те алгоритмы, которые есть у нас, в первую очередь, Liveness (алгоритмы определения витальности), четко это определяют. Все безопасно, но сейчас органически проходит период привыкания, и он уже в завершающей стадии.

Сейчас если я сдаю биометрию по просьбе, например, “Сбера” или других банков, он в любом случае это передаст вам? Вне зависимости от того, сколько данных он получил? Даже если он снял только снимок, без голоса?

Да, все попадает в государственную систему. Это важно, на самом деле. Когда-то биометрию собирали все, кому не лень, но для обеспечения безопасности было решено передать эти данные государству. Это и мировой опыт: в 99-95% случаев безопасность персональных данных, биометрических в том числе, обеспечивается именно государством. Те государства, которые развивают цифровую идентичность, безусловно берут это под свой контроль. Например, в Казахстане ранее это было отдано на откуп коммерческим структурам, а сейчас государство пытается структурировать систему с точки зрения безопасности. Это нормально.

Еще не так давно банки говорили о некой проблеме с импортом данных. Удалось ли ее решить?

Удалось решить достаточно давно. Все отгрузили, и у банков собранных образцов уже нет.

Просто ВТБ публично в 2023 году говорил, что все-таки сложности есть.

Мне кажется, это уже какие-то дела прошлых лет. Но это нормально, когда происходят какие-то сложности при таких упражнениях.

Я правильно понимаю, что сейчас, если банк просит подтвердить перевод с помощью биометрии, то это его инициатива?

Все так.

В целом видите ли вы смысл в том, чтобы переводы ходили только при идентификации по биометрии? От какой суммы?

Я бы тут полностью абсолютно полагался именно на банки, на их риск-модели. Они знают и понимают необходимость применения этих сервисов. Это ровно так сейчас и работает. Они эксперты, это их бизнес.

Центральный банк очень сильно обеспокоен темой кибербезопасности. Часто ли у вас бывают какие-то киберинциденты?

Прецеденты успешных атак у нас отсутствуют.

Правильно ли я понимаю, что присоединение МФО не особо-то повлияет на количество “голов”?

К сожалению, мы с коллегами не смогли аналитическим путем выяснить пересечение баз клиентов МФО и ГИС ЕБС. Не удалось из-за разницы систем, в которых хранятся данные. Поэтому мы можем только предполагать. Предположение заключается в том, что существенного прироста числа пользователей, действительно, не будет.

С моей точки зрения, важно фокусироваться не на объеме базы. Важно сделать максимально бесшовный путь, чтобы человек при необходимости мог получить микрозайм. И мы эту возможность реализовали. Сейчас клиентский путь занимает меньше минуты: человек в приложении «Госуслуги биометрия» делает фото и записывает голос без похода в банк. Дальше эти данные “мэтчатся” с нашей базой, с теми самыми 50 миллионами уникальных пользователей. И если данные совпадают, уровень биометрии повышается до стандартной. С такой биометрией человек уже может пользоваться услугами МФО.

С МФО мы в диалоге еще с апреля прошлого года – когда был принят закон о противодействии мошенничеству. И первая проблема, о которой мы услышали, это тарификация. Мы ее решили за месяц. В зависимости от объема примерно в 3-6 раз снизили наши тарифы. И сейчас транзакционные тарифы — стоимость запроса, —дешевле тарифов, которые возникают у МФО при запросе в БКИ (Бюро кредитных историй — FM).

А какая стоимость?

От 4 до 19 рублей.

И она одинакова и для МФО, и для банков, и для всех. Или зависит, например, от частоты запросов?

От 4 до 19 рублей — это зависит, безусловно, от частоты обращений. Если МФО обращается в банк, то есть делегирует идентификацию банку или ОФП,— тарифы сохраняются на уровне 4-19 рублей. Раньше было 25-60 рублей за обращение.

А что насчет стоимости самой интеграции? МФО говорят, что для них это дорого.

Я как человек коммерческий говорил бы дорого абсолютно на любую сумму. И вообще был бы рад, если бы мне еще доплатили за интеграцию. Я полностью понимаю коллег, но это невозможно. Помимо процессинга биометрии, на нас как на операторе лежит функция поддержания работы ГИС ЕБС. А также соблюдение определенных требований безопасности.

И тут существует две части ценообразования. Про запросы мы уже с вами проговорили. Мы сделали их дешевле в несколько раз. А есть еще, как вы верно говорите, подключение. Подключение стоит примерно 15-30 млн рублей. Это обусловлено нормами безопасности программно-аппаратного комплекса.  При этом конкретная стоимость очень сильно зависит от потребностей организации, от спецификации ПАК.

Если для МФО это дорого, есть вариант передачи идентификации на сторону ОФП (оператору финансовой платформы — FM) или банка. То есть, опять же, есть альтернатива, которая не требует прямой интеграции с Единой биометрической системой

Если взять среднюю МФО, как ей дешевле подключаться, напрямую или через банк?

Сильно зависит от бизнеса конкретной микрофинансовой организации. Основной «cost» в любом бизнесе — транзакционный, который постоянно возникает, а не “фикс”, не единоразовое подключение.

И мы с основным расходом вопрос закрыли. Он стал дешевле. При том что мы даем полноценный на 100% надежный сервис идентификации. В части подключения мы готовы рассматривать разные варианты. Это не обязательно может быть “фикс” единоразовый — можно растянуть, например, на 2-3 года. Есть разные варианты, каждый для себя считает, с учетом доходности своего бизнеса, и принимает решение.

Когда принималось требование про обязательную аутентификацию по биометрии для онлайн-микрозаймов, это аргументировалось жалобами на мошенничество. МФО в ответ приводят статистику ЦБ, что рост числа жалоб на банки даже выше. Почему это требование было введено только к МФО?

Центр биометрических технологий — это оператор системы, который обеспечивает безопасность биометрических данных, обеспечивает процессинг. Мы не ведем законодательную деятельность, не регулируем рынок МФО. Почему был принят такой закон? Вероятно, регуляторы и законодатели посчитали это целесообразным.

А с позиции эксперта можете прокомментировать?

С точки зрения эксперта я могу сказать, что в рамках принятого закона биометрический сервис, который мы должны предоставить, будет надежен на 100% и снизит объем мошеннических операций.

Почему, на ваш взгляд, ни одна микрофинансовая компания так и не подключилась к ЕБС в марте? И когда вы ожидаете подключений первых игроков?

У микрофинансовых организаций сохраняется альтернатива – они могут оформлять микрозаймы через дочерние МКК. Такая возможность сохраняется до первого марта 2027 года. Поэтому «ажиотажа» среди МФО нет.

Ожидаем, что первые крупные игроки реализуют сервис в апреле (прим. – 2026 года). Такие же сроки готовности – и по инструментам делегированной идентификации. Их сейчас готовят несколько банков и ОФП.

У нас на рынке около 250 МФО, которые выдают займы в онлайне. С учетом текущих норм законодательства, когда МФК должны подключиться 1 марта 2026 года, а МКК 1 марта 2027 года, не более десяти организаций из этих 250-ти должны обеспечить подключение в 2026 году. Но все они с нами. Кто-то будет работать непосредственно через нас, кто-то будет работать через банки.

А у этих МФО сколько клиентов?

Это большие компании, на которые приходится существенная часть рынка.

А сколько времени уходит на подключение?

Где-то 3-6 месяцев. Все очень сильно зависит от того, насколько активен подключаемый партнер. Это именно сроки прямой интеграции.

А с чем вы связываете массовую перерегистрацию из МФО в МКК, передачу портфелей?

Это период адаптации к действительности, к новой нормативной реальности. Но, конечно, этот вопрос лучше задать МФО.

У них ответ один, что не переживет четверть рынка этого всего.

Такое мнение я слышал. Есть другие точки зрения. У меня был диалог с генеральным директором одного из топовых МФО. Это было в ноябре, мы общались на площадке Ассоциации банков России. Он сказал, «есть же отлагательная норма, зачем торопиться, спешить». У подавляющей части МФК есть МКК, они их и используют.

Но это не говорит о том, что они не очень готовы к интеграции? Может быть, они решили переждать этот острый период в надежде, что закон все-таки изменят?

Мы с вами можем выработать довольно много версий, но ответ, конечно, у представителей отрасли

Зачем кстати вам нужно увеличивать базу данных? Вы же не коммерческая структура, вы на этом не зарабатываете.

Абсолютно правда, мы не ставим себе целью заработок за счет своего положения в части биометрических данных. Наша миссия – это масштабирование рынка биометрических сервисов. Для чего? Для упрощения жизни граждан. Не надо пользоваться документами, не надо носить с собой бумаги или банковские карты.

Мы сейчас смотрим на международное направление, анализируем глобальный ландшафт. Есть страны, где нет обязательной биометрии, регистрацией занимаются коммерческие структуры, при этом небольшое количество сервисов, и рынок биометрии абсолютно не развит. Есть страны, где государством установлена обязательность биометрии в определенных сервисах. А есть Россия, которая идет по уникальному пути. У нас биометрия – это сфера ответственности государства, при этом нет никакой обязательности ни в части регистрации персональных данных, ни в части сервисов.

Кроме МФО.

В МФО – это альтернатива, можно получить по паспорту, не забывайте.

При этом в России реализовано уже два десятка сервисов. И мы посредством создания абсолютно разных сервисов, без каких-либо ограничений, в разных секторах рынка стремимся облегчить для граждан бюрократические и платежные процедуры. И обеспечить безопасность.

Может быть, и остановиться на уже достигнутых 50 миллионах слепков? Зачем ставить цель еще выше?

Надо иметь ответ на вопрос, зачем. Я чуть ранее упоминал про финансово-активное население, примерно 90 миллионов человек. Мне кажется, этому сегменту вполне интересны биометрические сервисы с точки зрения простоты, безопасности, скорости.

А вот если говорить про сегменты финансового рынка, где биометрия не очень распространена. Мне, например, удивительно, что такой сегмент, как МФО, попал в поле зрения, но не рассрочка, не BNPL, потому что это большой рынок, и он затрагивает самых экономически активных граждан. Нет идеи как-то интегрировать биометрию в рассрочки?

Вы совершенно правы, нельзя сказать, что 100% финансового рынка охвачены биометрическими сервисами. Есть МФО, есть безопасность переводов, есть BNPL, есть страховые сервисы, которые тоже относятся к полю деятельности регулятора финансового рынка. Мы рассматриваем, в частности, возможность работы с АСВ. 

У нас еще есть несколько инициатив, которые мы обсуждаем с регуляторами. Концептуально, конечно же, мы будем предлагать наши сервисы, не ограничиваясь какими-то определенными сегментами рынка.

То есть всему рынку предложите, а там…

Посмотрим…

Для МФО это пошло через законодательство. Может быть, законодательно еще что-то готовится, о чем вы можете говорить сейчас?

Об этом лучше спрашивать людей, которые осуществляют законодательную деятельность.