Эксперты сравнили психологический эффект ставок и рынков прогнозов

Платформы рынков прогнозов по типу Kalshi и Polymarket позволяют торговать контрактами на исход спортивных матчей, выборов, экономических событий и даже высказываний политиков. Юридически это не совсем букмекерская контора: пользователь играет не против платформы, а против других участников рынка. Но специалисты по игровой зависимости, опрошенные Bloomberg, предупреждают — с психологической точки зрения нет почти никакой разницы.

Джоди Бехтолд, социальный работник и основательница Better Institute, занимающегося лечением людей с игровой зависимостью в Пенсильвании, утверждает, что некоторые игроманы, увлекающиеся рынками прогнозов, перестают воспринимать свои действия как азартную игру и убеждают себя, что занимаются инвестициями. Финансовая терминология здесь играет не последнюю роль: вместо привычных слов «ставка» и «букмекер» в Kalshi и Polymarket используются понятия «контракт», «цена» и «торговля». В результате проблема может оставаться незаметной для самого игрока и его близких гораздо дольше.

Гарри Левант, консультант по вопросам зависимостей и директор по политике в сфере азартных игр в Институте защиты общественного здоровья считает, что рынки прогнозов создали ситуацию, в которой человек, пытающийся контролировать зависимость, каждую минуту сталкивается с искушением. Теперь ему не обязательно ждать следующего спортивного матча — повод для ставки можно найти практически в любом событии.

Линди Макги, врач и представитель Медицинской ассоциации Техаса, заявила, что рынки прогнозов обладают психологическими характеристиками азартных игр и могут приводить к зависимости, несмотря на то что федеральное регулирование относит их к финансовым деривативам. Ассоциация предлагает установить минимальный возраст в 21 год, ограничить рекламу возле школ и парков и не продвигать такие сервисы в социальных сетях и на игровых платформах, ориентированных на подростков.

История 21-летнего Чада, которую приводит Bloomberg, показывает, как эта проблема может выглядеть на практике. Проблемы с азартными играми начались у него еще в колледже: однажды он выиграл около $30 тысяч в казино, но вскоре проиграл их на спортивных ставках, в том числе у нелегальных букмекеров.

После этого ситуация быстро вышла из-под контроля: Чад начал занимать деньги у друзей и букмекеров, чтобы продолжать играть. Родителям он рассказывал о выдуманном бизнесе по приготовлению еды в кампусе и просил деньги якобы на его запуск, а позже говорил, что средства нужны для учебы за границей. По мере роста долгов он пытался отыграться, увеличивая ставки и выбирая все более рискованные комбинации. «Я просто ставил по $5 тысяч на экспресс-ставки из шести событий — на все подряд», — вспоминает он.

К середине третьего курса ситуация достигла критической точки. Чад перестал посещать занятия, почти не выходил из комнаты и, по его словам, испытывал «огромное чувство вины и стыда, низкую самооценку и желание покончить с собой». В итоге он позвонил родителям, рассказал им о своей зависимости и вернулся домой. Чад провел несколько месяцев в специальном реабилитационном лагере, а затем устроился работать официантом в Юте.

Но вскоре он открыл для себя Kalshi — платформу, которая позволяла ему делать ставки на спорт легально, поскольку в Юте традиционные азартные игры запрещены. Платформа представлялась Чаду отличной возможностью: ему нужно было быстро заработать денег, чтобы вернуть долг родителям.

К осени 2025 года Чад уже ставил на Kalshi сотни долларов в день. За один октябрьский отпуск он потерял более $1 тысячи, делая десятки ставок на теннисные турниры, PGA Tour, NFL, NBA и студенческий футбол. Среди его ставок была даже попытка угадать, произнесет ли Дональд Трамп имя Джо Байдена во время выступления в Белом доме. Деньги уходили из зарплаты, затем он начал брать банковские кредиты. «В какой-то момент я уже просто ставил на все подряд — на то, что было следующим в списке», — говорит Чад.

Примерно через полгода отец Чада выяснил, что его сын потерял на Kalshi более $12 тысяч. Для семьи особенно шокирующим оказалось то, насколько незаметно произошел срыв. Мать Чада Андреа призналась, что раньше вообще не знала о существовании Kalshi. Родители уговорили его пройти лечение. Чад начал посещать собрания анонимных игроманов и программу лечения в Денвере, а затем снова поступил в колледж — теперь в Айове, где будет играть в бейсбольной команде. По его словам, он не играл более семи месяцев.

Основательница группы «Родители вместе», куда обратились отец и мать Чада, Ким Фройденберг, говорит, что рынки прогнозов застали многих родителей врасплох. Некоторые даже поощряли увлечение своих детей, радуясь тому, что они проявляют интерес к финансам. «Это опасно, потому что это не похоже на азартные игры, — говорит Фройденберг. — Когда ваш ребенок говорит о Kalshi, не стоит этому радоваться. Нужно разобраться в этом. Это может быть тревожным сигналом».

^{Фото на обложке: oatawa / Shutterstock.com}