Газеты пересказывают сигналы центробанков наполовину

Инфляционные ожидания домохозяйств меняются не только от того, что сказал центробанк, но и от того, как это передали газеты. От 30 до 60% неожиданного изменения тональности в заявлении регулятора переходит в последующие публикации прессы, а ужесточение риторики снижает ожидаемую населением инфляцию на год вперед примерно на 0,1 процентного пункта. Об этом говорится в рабочем документе Банка Англии №1194, который написали экономист Банка Англии Эрик Тонг и Ренни Черри из Резервного банка Новой Зеландии.

Авторы разбирали заявления Банка Канады, Банка Англии и ФРС с середины 1990-х до конца 2024 года.

Отправной точкой работы, со слов авторов, стал спор с устоявшимся выводом из обзора Алана Блиндера и соавторов 2024 года, который констатирует, что коммуникация центробанков практически не доходит до населения. Однако этот вывод во многом основан на шоках денежно-кредитной политики, рассчитанных по движению цен активов вокруг решений регуляторов. Цены активов показывают, как сообщение восприняли профессиональные участники рынка, но ничего не говорят о человеке, который узнает о ставке из газеты и формирует ожидания иначе, отмечают Тонг и Черри.

Исследователи использовали ту же логику событийного анализа, которая применялась в более ранних работах о влиянии сигналов ЦБ, но заменили цены на тексты. В традиционной модели ожидания рынка отражаются в ценах активов до решения, а сюрприз — в их движении после объявления. В новой модели сигналом служил текст самого центробанка, а предварительные ожидания оценивались по тональности газетных публикаций за три рабочих дня до его выхода. После заявления авторы отслеживали, как менялась тональность прессы и инфляционные ожидания населения.

В выборку вошли такие издание как The Gazette, National Post, The Daily Telegraph, Daily Mail, The Times, The Independent, Financial Times, The Guardian, The Wall Street Journal, The New York Times, The Washington Post, Chicago Tribune и USA Today. Статью включали в выборку, если полное название центробанка упоминалось в заголовке или первом абзаце. Средний объем газетного массива вокруг одного решения составлял от 6,1 тысячи слов в Канаде до 9,7 тысячи в Великобритании и 9,2 тысячи в США, тогда как средний текст самого центробанка занимал от 377 до 655 слов.

После объявлений регуляторов тональность газетных публикаций заметно приближалась к тональности их заявлений. Корреляция между неожиданным изменением риторики центробанка и последующим изменением газетной тональности составила 0,68 в Канаде, 0,72 в Великобритании и 0,48 в США, все три значимы на уровне 1%.

После учета инфляции, ключевой ставки, цен на сырье и промышленного производства изменение сигнала центробанка на одну условную единицу соответствовало изменению газетной тональности на 0,58 единицы в Канаде, 0,59 единицы в Великобритании и 0,31 единицы в США. Авторы интерпретируют это как передачу СМИ примерно 30-60% неожиданного изменения нарратива регулятора.

Исследователи также обнаружили разрыв между Британией и США. Американская пресса, по их данным, передает сигнал ФРС примерно вдвое слабее, чем британская передает сигнал Банка Англии.

Коммуникационный шок о направленности политики, отмасштабированный так, чтобы соответствовать падению национального фондового индекса на 1% за день, снижает годовые инфляционные ожидания домохозяйств, утверждают экономисты. Максимум снижения достигает 0,1 процентного пункта, эффект держится от 5 до 12 месяцев, оценки значимы на уровне 10%. Для сравнения, среднее абсолютное месячное изменение ожиданий составляет 0,18 процентного пункта в Великобритании и 0,21 процентного пункта в Канаде и США, что означает, что слова центробанка стоят половины обычного месячного колебания.

Реакция начинается почти сразу, что противоречит моделям негибкой информации Кристофера Кэрролла, где домохозяйства пересматривают ожидания редко и с задержкой, и противоречит выводу об инерции у Блиндера и соавторов, подчеркивают авторы работы.

Общий вклад коммуникации в колебания ожиданий при этом скромный. На горизонте 12 месяцев оба типа коммуникационных шоков объясняют от 2 до 10% необъясненного изменения ожиданий, причем верхняя граница диапазона приходится на Великобританию и США. Авторы указывают, что ожидания населения в основном определяются шоками предложения, ценами на бензин и сырье, а десять процентов сопоставимы с тем, что обычно приписывают традиционным шокам денежно-кредитной политики.

Оптимистичная оценка экономики в заявлении центрального банка может не снизить, а повысить инфляционные ожидания населения, если ее воспримут как сигнал более сильного спроса и будущего роста цен. В Великобритании такой сигнал повышал ожидания инфляции на год вперед примерно на 0,1 процентного пункта. Максимум приходился на 14-й месяц после публикации, реакция была статистически значимой с 10-го по 18-й месяц и полностью гасла только к 19-му.

При этом неожиданно жесткий сигнал о будущей денежно-кредитной политике, напротив, снижал инфляционные ожидания примерно на ту же величину. Разделить эти два эффекта авторам позволил рынок акций. Обещание более жесткой политики опускает котировки, потому что растет ставка дисконтирования, при этом хорошая новость о состоянии экономики их поднимает, потому что растут ожидаемые прибыли. По знаку движения индекса в день заседания исследователи отделяли одно от другого.

Как выяснили экономисты, результат зависел и от того, следит ли аудитория за темой. Внимание авторы измеряли долей газетных статей о денежно-кредитной политике и инфляции, а с 2004 года добавили запросы в Google Trends. В Великобритании и США высокое внимание усиливало и ускоряло дезинфляционный эффект жесткой риторики, коэффициент взаимодействия значим на уровне 90%. В Британии и Канаде оптимистичные заявления разгоняли ожидания только при высоком внимании, при низком реакция была слабой, а в Канаде и вовсе обратной по знаку.

По мнению авторов, коммуникация способна работать как дополнительный инструмент для мировых ЦБ наряду со ставкой, но только при определенных условиях. Стратегия должна строиться не только вокруг содержания заявления, но и вокруг того, как оно будет воспринято и истолковано. Оценка экономической ситуации и сигнал о курсе политики должны разделяться в самом тексте заявления, поскольку прочитанные как разные новости они двигают ожидания в противоположные стороны. Момент публикации тоже имеет значение, так как передача сигнала зависит от того, следит ли аудитория за темой в этот момент, а высокое внимание способно как усилить нужный эффект, так и обострить нежелательное прочтение. И наконец, посредником остается пресса, а не прямой контакт с домохозяйствами, поэтому эффект коммуникации определяется тем, что и как из заявления пересказали газеты.