Как на ПМЭФ обсуждали экономический рост без Эльвиры Набиуллиной

Как вернуться на траекторию устойчивого экономического роста в условиях глобальной неопределенности — обсуждали на Петербургском экономическом форуме замруководителя администрации президента Максим Орешкин, а также министры экономического развития и финансов Максим Решетников и Антон Силуанов. Глава Центробанка исчезла из списков выступающих накануне, 3 июня. Представитель ЦБ позже сообщил, что она — «на больничном».

Модератор сессии, председатель комитета Госдумы по бюджету и налогам Андрей Макаров сходу предложил собравшимся вести себя по-джентльменски и не говорить, что во всем виновата ключевая ставка.

Нужно признать, о высокой ставке никто из них действительно не вспоминал.

Чиновники констатировали, что модель экономического роста 2023-2025 годов исчерпалась — и не стали списывать все на жесткую политику отсутствующей главы ЦБ. После начала военных действий в Украине экономика быстро росла благодаря трем факторам, перечислил Максим Орешкин: российский бизнес занимал ниши ушедших иностранных компаний, работу получили дополнительно 2 млн человек, росли оборонный и ИТ-секторы. Как минимум часть из этих факторов были лишь временными, и их эффект закончился.

«Можем ли мы вовлечь еще 2 млн дополнительных людей на рынок труда? Уже не можем, у нас очень низкая безработица. Можем ли мы освободившиеся ниши занять? Нет, они уже заняты либо российскими производителями, либо китайскими, либо из других стран», — считает Орешкин. По его мнению, теперь рост экономики возможен только за счет развития ИТ-сектора, упрощения регуляторных требований и нового инвестиционного цикла. То есть, если обобщить — производительности труда. Ведь расти за счет количества, найма новых сотрудников уже не удастся.

Об этом говорил и Максим Решетников. По его словам, резервы на рынке труда настолько исчерпаны, что Минэк вместе с Минтруда уже обсуждают «программу вовлечения молодого и старшего населения».

Решетников также добавил, что ключевая задача — построить институты: соблюдать права собственности, права инвесторов. В этот момент его прервал депутат Андрей Макаров, который предложил обсудить этот вопрос позже, чтобы «не комкать». Однако затронуть тему прав собственности участникам больше так и не удалось.

Об исчерпании прошлой модели роста Орешкин говорил еще год назад. Тогда он заявлял, что экономика должна «сделать шаг вверх, на следующую технологическую и организационную ступень». Однако сделать это пока, вероятно, не удалось.

«По сравнению с тем, что у нас было год назад или два года назад, когда действительно у нас были большие достижения, может быть, нам за последний год не так много, чем есть гордиться?», — задался он вопросом и тут же предложил коллегам разойтись и «пойти работать».

При этом Максим Орешкин констатировал, что экономика в России отходит от «оборонительной модели» 2022-2023 годов. Он призвал не ждать возвращения прежних времен, «что вернется старое, что отменятся санкции западных стран или что-то такое».

Макаров на это заметил, что Россия — часть глобальной системы, нравится это кому-то или нет. Однако по части санкций согласился с Орешкиным.

Нынешняя ситуация позволяет перейти к накоплению средств в Фонде национального благосостояния (ФНБ), заявил Силуанов собравшимся. Он, вероятно, имел в виду выросшие нефтяные цены. С марта они вновь начали расти из-за войны на Ближнем Востоке и перекрытия критичного для транспортировки нефти Ормузского пролива.

На заметно сократившиеся активы фонда (в мае ликвидные активы сократились до 3,4 трлн рублей из-за переоценки валюты и золота — FM) ему указал Макаров. «У вас нет ощущения, что у нас запас прочности уже не такой прочный? И вот если что-нибудь шарахнет новое, у нас будут ресурсы, резервы для того, чтобы на эти угрозы, риски, ответить?» — задал ему вопрос модератор сессии.

На что Силуанов парировал, что вообще-то «постоянно шарахает», а фонд создавался для того, чтобы эти деньги тратить — использовать их для помощи бюджету, чтобы оказывать меньше давления на финансовый рынок.

«Мы ФНБ использовали не только для поддержки бюджетных расходов, но и для вложений в экономику — это более 4 трлн рублей из 15 трлн (потраченных — FM) рублей», — ответил на это Силуанов. Он указал, что сейчас конъюнктура лучше — «будем накапливать». Орешкин также считает, что сейчас можно начинать снова копить.

В апреле министр также говорил о том, что никто не может предсказать возможное будущее после выхода ОАЭ из ОПЕК (организация стран — экспортеров нефти). «В ценах на нефть нельзя быть уверенным, можно быть уверенным только в том, что в бюджете есть запасы на любой случай», — резюмировал он.

Силуанов призвал при определении курса рубля учитывать потребности разных секторов экономики. Сам он убежден, что курс не должен склоняться ни в пользу импорта, ни в пользу экспорта, тогда бюджет получит «свои налоги».

Также рубль регулируется предложением валюты на валютном рынке. «Мы сегодня в меньшей степени можем участвовать по изъятию части валютной выручки, которая, мы видим, сегодня чрезмерна по сравнению с нашим прогнозом», — пояснил он.

Ему бы хотелось добиться большей предсказуемости, и, по словам Силуанова, в этом могла бы помочь корректировка бюджетного правила. Ключевой ее параметр — цену отсечения нефти — нужно снижать. Но пока сам министр не готов рассказывать подробности об этом.

«Нет с нами Эльвиры Сахипзадовны, к сожалению. Она бы нам рассказала, чего ждать от денежно-кредитной политики», — посетовал депутат Андрей Макаров. Орешкин вовсе заявил, что сессия без Эльвиры Набиуллиной получилась скучной, а зрители «засыпают». Силуанов, впрочем, и без главы ЦБ счел правильным намекнуть на то, что Минфин будет работать над тем, чтобы денежно-кредитную политику регулятор смягчал (читай — снижал ключевую ставку).