Международный валютный фонд поставил под вопрос эффективность таргетирования инфляции
Режим инфляционного таргетирования, который десятилетиями считался универсальным инструментом стабилизации цен, в период глобального инфляционного шока 2022 года не обеспечил преимуществ. Такие выводы содержатся в докладе Международного валютного фонда «Как справлялись с инфляцией в 2022 году: сравнительный анализ центральных банков, проводящих и не проводящих инфляционное таргетирование», сообщают «Ведомости». На документ обратил внимание директор Центрального экономико-математического института РАН Альберт Бахтизин, который назвал его новой вехой в эволюции монетарной доктрины.
Расчеты МВФ показали, что, несмотря на решительное и раннее повышение процентных ставок, центральные банки с режимом инфляционного таргетирования не добились статистически значимо лучших показателей, чем их коллеги без таргета. Авторы исследования проанализировали данные по 70 странам, в 33 из которых центральные банки придерживались таргетирования, а в 37 — нет. Россия была отнесена к странам с наиболее жесткой политикой ЦБ наравне с Японией, Индонезией, Чехией, Канадой, Израилем, Исландией и рядом других стран.
Во время инфляционного эпизода, вызванного не перегревом спроса, а внешними потрясениями — такими как война, волатильность энергоносителей, сбои в логистике — усилия центральных банков с политикой таргетирования не привели к ощутимым результатам по сравнению с другими регуляторами, указывают эксперты МВФ.
Подсчеты фонда показывают, что как в странах с таргетированием, так и в странах без него инфляция в 2022 году составила в среднем 9%, не выходя за пределы статистической значимости. Авторы делают вывод, что современная инфляция все чаще становится итогом не повышенного спроса, а ухудшения предложения, и в этом случае признанная модель, разработанная под инфляцию спроса, хуже проявляет себя.
Когда рост цен вызван внешними факторами, домохозяйства и компании с меньшей вероятностью ожидают, что денежно-кредитная политика приведет к быстрому снижению инфляции, пишут эксперты МВФ. Доверие к центробанку зависит не столько от заявлений, сколько от быстрого сдерживания реальной инфляции, отмечают в фонде.
Списывать со счетов инфляционное таргетирование насовсем в МВФ не собираются. В организации утверждают, что оно может быть полезно, особенно в странах, склонных к дисбалансу спроса, и там, где доверие к центробанку только формируется. Но в современных реалиях от регуляторов требуется более гибкий подход, указывают докладчики.
Период стабильности в торговле сменяется периодом структурных проблем в цепочках поставок, подчеркивают в МВФ, намекая на последние события, связанные с тарифными войнами. В нынешней ситуации политика инфляционного таргетирования рискует не оправдать себя, как и в 2022 году. Этому способствуют не только противоречия между Китаем и США, но и напряженность на Ближнем Востоке и усиливающийся экономический национализм, говорится в докладе.
В 2024 году к подобным выводам пришли эксперты Банка международных расчетов в научном докладе «Целевые правила Тейлора: некоторые доказательства и теория». Тогда экономисты утверждали, что денежно-кредитная политика не должна быть слишком жесткой, если инфляция обусловлена ограниченным предложением, а не ростом спроса. Эксперты предлагали ввести новое понятие — целевое правило Тейлора, основанное на доктрине Федеральной резервной системы, которая призывает к более мягкой политике, когда инфляция обусловлена факторами предложения.
Эпоха догматического инфляционного таргетирования подошла к пределу своих возможностей, констатирует Бахтизин. Выросшие цены на энергию, разрывы цепочек поставок, военные конфликты показали, что примитивные механические модели теряют управляемость и не спасают от экономической турбулентности, отмечает он.
Банк России перешел к политике таргетирования в 2015 году. В качестве целевого показателя был выбран индекс потребительских цен на уровне 4%. Руководство ЦБ не раз заявляло, что пока не считает нужным менять таргет по инфляции.
В России также следует проявить гибкость в отношении процентной ставки, считает Бахтизин. По расчетам ЦЭМИ РАН, оптимальной процентной ставкой для России был бы показатель в 9—10%. К такому уровню можно было прийти в течение шести—восьми месяцев, а затем ставку можно было бы снизить до 4—5%. В институте считают, что это позволило бы за счет наращивания производства снизить инфляцию. Если ставка выше 5—6%, то издержки большинства предприятий по кредитам превышают среднюю норму рентабельности в промышленности, фактически блокируя расширение производства и снижая потенциал импортозамещения, отмечает Бахтизин.
Расчеты ЦЭМИ РАН также показали, что снижение ставки на 1 процентный пункт добавляет около 0,3% к ВВП и практически не повышает инфляцию. Это означает, что мягкая монетарная политика не несет инфляционных рисков, если сопровождается ростом предложения товаров и инвестиций, подытожил Бахтизин.