Алмаз «по цене буррито»: как синтетические камни меняют правила игры на рынке

Алмазная отрасль столкнулась с угрозой, о которой еще несколько десятилетий назад было трудно подумать: теперь драгоценный камень можно вырастить в лаборатории примерно за неделю «по цене буррито», пишет Bloomberg. Лабораторные алмазы по своим физическим, химическим и оптическим характеристикам практически не отличаются от природных, но стоят значительно дешевле.

Эдан Голан, сооснователь Tenoris LLC, поделился с Bloomberg своим мнением о судьбе индустрии традиционных алмазов: «Когда я встречаюсь с руководителями этих (алмазодобывающих — FM) компаний, и они спрашивают меня: «Насколько сильно могут упасть цены на бриллианты?», я показываю им вот это». Он указывает на экран ноутбука, где открыта страница Walmart с парой сережек с синтетическими бриллиантами весом по полкарата — размером примерно с две чечевицы. Цена: $12.

Технология производства синтетических алмазов появилась еще в 1950 годы, однако долгое время такие камни были небольшими и имели дефекты. Настоящий перелом произошел во время пандемии коронавируса: закрытие магазинов, рост онлайн-торговли и активное продвижение дешевых украшений в соцсетях резко увеличили спрос, особенно на серьги. Голан связывает это с тем, что люди проводили много времени на видеоконференциях: «Люди видели друг друга только от плеч и выше и хотели добавить что-нибудь блестящее».

После пандемии лабораторные и природные алмазы начали массово продаваться в одних и тех же магазинах. По словам Пола Зимински, независимого отраслевого аналитика и консультанта, это стало настоящей катастрофой для индустрии: покупатели, заходя в магазин, не видят причины платить в несколько раз больше за камень, который визуально практически невозможно отличить от синтетического.

Для алмазной отрасли Голан считает особенно наглядным примером историю жемчуга. Когда-то он был одним из самых дорогих товаров в мире: добыча природного жемчуга была невероятно сложной, поэтому даже самое простое ожерелье могло стоить более $1 млн. С появлением в начале XX века технологии промышленного выращивания жемчуга его дефицит, а вместе с ним и значительная часть стоимости, исчезли — цены так и не вернулись к прежнему уровню. Сейчас большинство покупателей, по словам Голана, даже не понимают смысл понятия «искусственный жемчуг», не зная, что он бывает культивированным и природным.

Вторая крупная проблема традиционной индустрии связана с проблемой «кровавых алмазов». Она стала очевидной в 1990 годы во время гражданской войны в Сьерра-Леоне. Там бриллианты добывали при помощи рабского труда, в том числе детского, а полученные камни продавались для финансирования вооруженных формирований. Добытые в таких условиях бриллианты нередко легализовывались и попадали в мировую цепочку поставок. В 2006 году фильм «Кровавый алмаз» с Леонардо Ди Каприо сделал эту проблему широко известной.

Одним из важнейших инструментов решения этой проблемы стал Кимберлийский процесс — международный торговый режим, который требует от стран-экспортеров гарантировать, что их бриллианты не связаны с конфликтами, а также соблюдать строгие правила транспортировки и другие меры для подтверждения происхождения камней. Компании развивают системы, которые позволяют покупателям отследить путь алмаза от шахты до витрины. Однако Клаудия Чивидино, президент компании Jared, заявляет, что у них «есть клиенты, которые, сидя напротив консультанта в ювелирном магазине, все еще представляют себе кровавый бриллиант».

Даже если отбросить проблему отношения покупателей к традиционным камням, остается вопрос — как заставить их платить за них? Контроль за соответствием цепочек поставок этическим нормам и создание систем отслеживания увеличивают конечную стоимость натуральных камней, добыча которых и без того в разы дороже, чем производство синтетических алмазов. Лабораторные бриллианты могут оставаться прибыльными при цене необработанного камня всего $15 за карат, тогда как добытые в шахтах алмазы должны стоить в несколько раз дороже.

Для решения этой проблемы компании, правительства стран-производителей и крупные ювелирные сети объединились вокруг идеи продвигать добытые камни как редкие продукты природы, связанные с геологией, историей, человеческим трудом и определенным эмоциональным смыслом.

Один из методов — съемка документальных фильмов. В сентябре прошлого года в Нью-Йорке прошла премьера фильма A Diamond Is Born: A Story Billions of Years in the Making, рассказывающего историю природного алмаза от формирования в недрах Земли до момента, когда он был инкрустирован в кольцо в Ботсване. Другой фильм — Real, Rare, Responsible: Lily James Discovers Canada’s Northwest Territories — показывает добычу алмазов в Канаде и акцентирует внимание на экологических стандартах и сотрудничестве с коренными народами.

De Beers организовала выставку Desert Diamonds, в рамках которой были выставлены коричневые алмазы, которые обычно считаются менее привлекательными. Компания представила их как редкие камни, являющиеся уникальным продуктом своей природной среды — Юго-Западной Африки. На выставку были приглашены артисты и исполнители, на стенах были изображены дюны Намибии, на витринах лежали сверкающие янтарные и шоколадные камни, которые, по словам посетителей, «воплощали цвет песчаных дюн».

Компании, работающие в отрасли натуральных алмазов, пытаются сохранять оптимизм. Эл Кук, генеральный директор De Beers Group, заявляет: «Если люди могут купить в Walmart пару сережек с выращенными в лаборатории бриллиантами за $12, я испытываю только радость. Это означает, что можно купить что-то красивое по очень низкой цене. Я аплодирую Walmart».

Несмотря на все трудности, Пол Зимински надеется на лучшее для отрасли. Он вспоминает Адама Смита, который в «Богатстве народов» размышлял о том, почему люди готовы платить так много за бриллианты, отмечая, что у них «почти нет потребительной стоимости», но в обмен на них можно получить «огромное количество других товаров». По его мнению, спрос на камни «целиком возникает из их красоты», которая «значительно усиливается их редкостью или сложностью и дороговизной их добычи».

Зимински аналогичным образом утверждает, что ценность бриллиантов всегда была связана с эмоциями, восхищением и историей. «В нас есть что-то врожденное: мы действительно ценим редкие и драгоценные камни. Думаю, это своего рода встроенная в нас особенность», — говорит он. Он уверен, что эта особенность поможет бриллиантам пережить натиск синтетических камней и сохранить большую часть своей ценности. «Я гарантирую, что у натуральных бриллиантов будет второе рождение, — говорит он. — Они восстановятся после этих спадов. Я почти в этом уверен».

^{Фото на обложке: New Africa / Shutterstock.com}