Надеемся, требования адаптируются: как рынок реагирует на закон о криптовалютах

Вечером в среду, 1 апреля, правительство внесло в Госдуму законопроект о криптовалютах — основополагающий документ для крупнейшего криптовалютного рынка Европы.

За последние годы, практически без какого-либо регулирования, российский крипторынок достиг огромных объемов. По подсчетам аналитической компании Chainalysis, за июль 2024 — июль 2025 годов его оборот достиг $379,3 млрд — лидирующая позиция в Европе с заметным отрывом от второго места, Великобритании.

Российская компания «Шард» оценивает объемы транзакций, проведенных российскими сервисами обмена криптовалют за 2025 год, в 44 трлн рублей. «Данная оценка, вероятно, занижена, поскольку значительная часть операций российских резидентов осуществляется вне централизованной инфраструктуры», — оговаривается директор по аналитике AML/KYT Федор Иванов.

Теперь этот огромный рынок государство пытается вывести из тени и сделать его регулирование схожим с традиционным валютным рынком. И пока крупные классические игроки, такие как Мосбиржа, уже предвкушают «борьбу за пирог», действующие криптокомпании сомневаются в успехе «обеления». Frank Media поговорили и с теми, и с другими.

Если законопроект будет принят, всем посредникам, биржам, брокерам и криптообменникам, придется получать лицензию в ЦБ и соответствовать ряду требований, в том числе — к капиталу. Только через них граждане смогут проводить криптовалютные операции.

В результате законопроект фактически запрещает гражданам покупать друг у друга криптовалюту внутри страны (прямые p2p-сделки). На адаптацию к этой норме дадут дополнительное время: если сам закон, как предполагается, вступит в силу с июля 2026 года, то это ограничение — с июля 2027-ого.

Инвесторам теперь придется и задуматься о том, как они хранят свою криптовалюту. Если она находится на кастодиальном кошельке, то есть на бирже или в криптообменнике, то это может нести риски, считает Брисов. Если посредник не получит лицензию в ЦБ к июлю 2027 года, то через него будет запрещено проводить операции. «И да, доступ к криптовалюте, хранящейся у такого посредника, будет фактически ограничен — по сути, она окажется “замороженной” для легального оборота», — предупреждает консультант IPN Partners Дарья Петрухина.

Ключевым среди посредников станет структура, которой пока не существует — цифровой депозитарий. «Он будет вести учет прав на цифровые активы, работать с хранением и передачей цифровых валют», — объясняет Петрухина. Эти организации также будут получать лицензию в ЦБ и находиться в специальном реестре. Если криптовалюта хранится на кошельках или счетах, которые не администрируются цифровыми депозитариями, то ее нужно задекларировать. В противном случае, она будет фактически выведена из правового поля и на нее не будет распространяться судебная защита.

Более жесткие ограничения законодательство предусматривает для неквалифицированных инвесторов. Они не смогут покупать криптоинструменты больше суммы, которую определит ЦБ. Ранее в качестве возможного лимита назывались 300 тысяч рублей в год через одного посредника.

Кроме того, «неквалы» смогут приобрести только ту криптовалюту, которая будет допущена к торгам на лицензированной в России бирже. А, исходя из очень жестких требований законопроекта, допущены будут единицы. Так, рыночная капитализация цифровой валюты в среднем за два календарных года до ее включения в акт ЦБ должна превышать 5 трлн рублей (около $60 млрд по текущему курсу), среднедневной объем торгов — не менее 1 трлн рублей (около $12 млрд по текущему курсу). Данные о цене закрытия иностранной цифровой валюты должны публиковаться крупными лицензированными организаторами торгов на их онлайн-ресурсах не менее пяти лет до того, как такая валюта будет включена в перечень ЦБ.

По данным сайта Coinmarketcap, на сегодняшний день рыночная капитализация лишь семи валют превышает минимальный порог: Bitcoin, Etherium, Tether (USDT), XRP, BNB, USDC.

Вывести же криптовалюту за границу «неквалы» через легальную инфраструктуру не смогут: законопроект запрещает цифровым депозитариям выводить средства «неквалов» на иностранные кошельки. Более того, даже те, кому разрешен вывод криптовалюты зарубеж (например, квалифицированные инвесторы и юрлица), смогут сделать это только если иностранный кошелек администрирует посредник с иностранной лицензией, отмечает управляющий директор ALT3 Capital Владислав Александров.

Наконец, «неквалам» каждый год придется сдавать тест, чтобы регуляторы могли убедиться в их понимании рынка. Аналогичную процедуру будут проходить и квалифицированные инвесторы. Других ограничений на них законопроект не накладывает. «Квалами» могут стать граждане с активами более 24 млн рублей или имеющие профильное финансовое образование.

В отличие от некоторых других положений законопроекта, ответственность за нарушения ограничений на операции с «неквалами» уже прописали в отдельных поправках к административному кодексу. Посредникам, позволившим «неквалам» торговать больше положеного, с июля 2027 года будет грозить штраф в размере от 0,7 до 1 млн рублей, их должностным лицам — от 30 до 50 тысяч рублей либо дисквалификация на один-два года.

При этом отдельный пакет поправок прямо оговаривает, что граждане могут открывать кошельки за рубежом. Более того, как следует из текста, за пределами России будет возможно и проводить P2P-операции.

Несмотря на то, что по общему правилу валютные операции между резидентами запрещены, законопроект вводит три исключения для криптовалюты:

«Последнее исключение фактически легализует криптооперации между резидентами за рубежом, если они происходят вне контура российской финансовой системы», — отмечает агентство «Интерфакс».

Это исключение особенно важно, поскольку россияне и сейчас фактически торгуют во многом за пределами страны. Как отметил аналитик рынка криптовалют Виктор Першиков, в России нет ни собственных криптовалютных бирж, ни «приземленных» иностранных. Внутри страны развит сегмент криптообменников и провайдеров платежных услуг, но нет организованной торговли. «Те, кому нужно менять крипту на рубли, сейчас могут это сделать в условном «Москва-Сити» (судя по криминальным сводкам, большая часть обменников находится там — FM), а те кто хотят торговать криптой или инвестировать — идут на иностранные площадки», — отмечает он.

Однако, несмотря на некоторое послабление, позволить российским криптотрейдерам безконтрольно торговать на зарубежных площадках государство также не готово. Согласно законопроекту, уже с 1 июля 2026 года резиденты будут обязаны уведомлять ФНС об открытии и закрытии блокчейн-кошельков в иностранных системах в срок не позднее одного месяца. Нужно ли будет сообщить о кошельках, открытых до 1 июля, закон не уточняет.

Кроме того, резиденты должны будут отчитываться перед налоговой обо всех операциях с криптовалютой через свои иностранные кошельки. Порядок отчетности определит правительство по согласованию с ЦБ.

Наказаний за несообщение законопроект пока не предусматривает, однако вводит некоторые ограничения. Так, российский посредник сможет провести первый перевод криптовалюты на иностранный кошелек только если клиент предъявит направленное в ФНС уведомление. Помимо того, незадекларированная криптовалюта не будет иметь судебной защиты.

В целом, отследить операции с криптовалютой зарубежом, особенно небольшие, налоговой будет трудно. «Это возможно, но только зная о криптокошельке человека. Скрыть факт таких операций намного проще, чем их инициативно выявить. Поэтому инициативно никто их выявлять не будет, ФНС будет отрабатывать поступающие сведения. Это могут быть сведения от банков о крупных денежных переводах, данные от цифровых депозитариев о поступлениях криптовалюты с холодных кошельков, а также возможное подключение России к CARF для обмена налоговой информацией, по крайней мере, с дружественными странами», — считает директор по аналитике AML/KYT оператора «Шард» Федор Иванов. По его словам, активную P2P-торговлю или значительные инвестиции скрыть будет сложнее, чем небольшие операции.

Тем же, кто будет выводить криптовалюту через легальную инфраструктуру, придется скрываться от иностранных регуляторов. По словам Юрия Брисова, такая крипта с высокой вероятностью будет маркирована международными системами блокчейн-аналитики как актив из высокорисковой юрисдикции из-за санкционных опасений.

Вывести же маркированную криптовалюту на американские или европейские криптобиржи или конвертировать ее в доллары и евро скорее всего станет невозможно, по крайней мере законно, считает юрист. В результате, многие инвесторы и трейдеры могут начать переводить все активы на иностранные компании, чтобы полностью разорвать связь с Россией до вступления законопроекта в силу, предупреждает он.

Ситуация могла бы отчасти упроститься, если бы сами биржи вошли в российский правовой контур и получили местную лицензию. В конце марта замминистра финансов Иван Чебесков сообщал, что некоторые иностранные криптобиржи уже выразили желание выйти на легальный российский рынок.

Однако сами криптокомпании в это мало верят. «Объем рынка интересный для них, но есть и обратная сторона медали в виде санкционного давления и тех рамок, в которых им придется работать», — считает Александров. Хотя выход на российский рынок игроков из СНГ он считает вполне возможным. Крупным же глобальным криптобиржам, таким как ByBit, вероятно, придется выбирать между лицензией в ЕС или России, и вряд ли они сделают выбор в пользу в российского рынка, считает Иванов.

Но не только иностранным криптобиржам будет сложно легализоваться. Чтобы получить лицензию, российским криптообменникам и другим участникам придется серьезно перестроиться. Готовы ли они на это — уверенности нет.

Так, на вопрос Frank Media о способности рынка адаптироваться к закону, в РАКИБ предположили обратное. «Надеемся, требования адаптируются под рынок!», — ответил Бражников.

По закону, лицензии криптообменников могут получить организации с объемом конверсионных операций свыше 3,5 млн рублей, чьи руководители и учредители должны иметь удовлетворительную деловую репутацию. Как и к банкам, ЦБ сможет устанавливать к ним требования по размеру капитала и нормативам. Криптообменники также станут агентами валютного контроля, должны будут соблюдать антиотмывочное законодательство, а значит — контролировать транзакции клиентов.

Александров приводит в пример Казахстан, где регулирование вводили более постепенно, начав с запуска «финтех-песочницы» в МФЦА. «В тесной связке с профессиональными участниками рынка, криптопровайдерами и регулятором выстраивать для всех удобные правила игры и не подвергая инвесторов риску «щупать ножкой голубой океан»», — описывает он более планомерный подход. В российском же варианте лишь провайдеры, у которых уже есть «достаточный запас прочности и длинный горизонт планирования бизнеса», смогут быстро адаптироваться к новым реалиям.

При этом, как полагает Иванов, на сокращение серого рынка может повлиять и ответственность за незаконные операции с криптовалютой, которая пока явно не прописана. Сами же требования для криптообменников, по его мнению, пока выглядят приемлемыми.

В отличие от действующего криптобизнеса, опрошенные Frank Media банки и профучастники фондового рынка действительно смотрят на новый законопроект значительно позитивнее.

В феврале председатель набсовета Мосбиржи Сергей Швецов сетовал на то, что россияне оставляют миллиарды долларов в серой и офшорной инфраструктуре крипторынка, на зарубежных биржах. «Конечно, Московская биржа за этот пирог хочет побороться», — отмечал он.