Фото: Петр Ручкин

Помогает ли наличие такого игрока как Сбербанк развитию конкуренции на российском рынке, на этот вопрос пытались ответить конкуренты и регулятор на Финансовом конгрессе. ВТБ, по словам первого зампреда Дмитрия Пьянова, считает, что доминирующее положение «Сбера» куда глубже и «тщательно скрыто» даже от регуляторов. По мнению самого «Сбера», его присутствие на рынке только помогает конкуренции.

Колесо дешевых денег

Дискуссию на сессии о межбанковской конкуренции начал зампред ВТБ Дмитрий Пьянов. По его словам, «первый игрок», занимая доминирующее положение в одном сегменте рынка, использует его для «завоевания позиций» в другом, а затем использует их для усиления в первоначальном секторе. Так, Сбербанк доминирует на рынке зарплатников и пенсионеров. Благодаря этому значительные средства клиентов остаются на текущих счетах с невысокими ставками, что обеспечивает банку низкую стоимость фондирования. Это в свою очередь позволяет Сбербанку предоставлять региональным администрациям кредиты по низкой ставке, что приводит к концентрации более 50% этого рынка в организации. В этот момент круг замыкается: господствующее положение на рынке госорганов укрепляет позицию на рынке зарплатников и пенсионеров.

«Это образует такое колесо сансары с усиливающейся обратной связью, которое очень сложно разорвать изнутри самого банковского рынка», — подытожил Пьянов. При этом он отметил, что регулирующие органы пока не обращают внимание на описанную схему. Мешает ее обнаружить, в том числе, недостаток профессионализма в контролирующих структурах. «Не вижу очереди банковских аналитиков в это ведомство [Федеральную антимонопольную службу, ФАС], а без компетенции банковских аналитиков очень сложно распознать монопольное положение», — сказал зампред ВТБ. По его прогнозам, ситуация на рынке вряд ли изменится в ближайшие 5-10 лет.

Apple российского банкинга

Директор Центра финансовой аналитики «Сбера» Михаил Матовников настаивает, что именно рынки с доминирующим игроком и группой контендеров — компаний, которые претендуют на лидерство — отличаются «жесточайшей конкуренцией».

Как заметил Матовников, конкурентный анализ не должен сводиться только к таким метрикам, как индекс концентрации Херфиндаля–Хиршмана (HHI, показатель, использующийся для оценки степени монополизации отрасли; назван в честь экономистов Орриса Херфиндаля и Альберта Хиршмана — FM). В частности, важно понять, пострадал ли кто-то от высокой доли лидера рынка. «Например, исторически самый низкий [индекс] Херфиндаля–Хиршмана в России был к августу 1998 года, но потом 8 из 10 крупнейших игроков обанкротились. Это идеально, это теория», — указал на несовершенство методики Матовников.

Кроме того, по словам главного аналитика «Сбера», нужно обращать внимание и на причины, которые приводят к концентрации. И если Дмитрий Пьянов увидел их в низкой стоимости привлечения средств, то Михаил Матовников объяснил успех «Сбера» его инновационностью. По его словам, кредитная организация удерживает доминирующее положение на рынках, где «российская банковская система родила iPhone, не меньше». Одним из примеров он привел рынок P2P-переводов, на котором Сбербанк внедрил переводы по номеру телефона. Как отметил Матовников, в последствие эту технологию копировали в других странах, а также Банк России, который создал Систему быстрых платежей (СБП) и сделал ее полностью бесплатной. Несмотря на «демпинг, законодательные принуждения, все методы нерыночной конкуренции» со стороны ЦБ, «Сберу» удалось сохранить лояльность клиентов и доминирующее положение на этом рынке, считает Матовников.

Другие же российские банки зарабатывают на инфраструктуре «Сбера», добавил зампред. По его словам, кредитная организация «заставила эквайринговыми терминалами всю страну», однако 90% чистого комиссионного дохода (ЧКД) отправляет эмитентам карт. «Тинькофф (сейчас Тбанк — FM), собственно говоря, работает, потому что «Сбер» проложил дороги, рельсы и отчисляет ему деньги (комиссию, которую банк-эквайер платит банку-эмитенту карты — FM)», — отметил Матовников. По его оценкам, в целом российский банковский рынок получает около 60% комиссионного дохода на инфраструктуре Сбербанка, не тратя средств на ее поддержание.

Это хорошая монополия или плохая монополия? Я считаю, что это зашибись монополия, потому что на этой монополии «Сбер» ничего не зарабатывает, а зарабатывают его конкуренты

Михаил Матовников, старший управляющий директор «Сбера»

Он привел пример Бразилии, где также существует игрок, похожий «один в один на Тинькофф», но он убыточный, потому что в стране нет «Сбера», который бы обеспечил для рынка инфраструктуру.

Центробанк ориентируется на три буквы

Парировать аргументы Михаила Матовникова решил директор департамента банковского регулирования и аналитики Центробанка Александр Данилов. Для них это уже не первая полемика.

По оценке Данилова, российский банковский сектор занимает третье место в мире по доли трех крупнейших банков, причем внутри главной тройки также видна сильная диспропорция. Согласно данным ЦБ, высокая концентрация наблюдается в сегментах депозитов физлиц и бюджета, ипотеки, почти во всех платежах, кроме переводов через «Систему быстрых платежей», и эквайринге. Данилов согласился с Пьяновым, что доминирующее положение «Сбера» основано на дешевом фондировании, «легких деньгах».

Данилов согласился и с Матовниковым — наличие пострадавших от монопольного положения компании действительно важно. При этом Данилов их видит, и это, в первую очередь, клиенты. Например, из-за комиссий на переводы самому себе держатели средств не спешили отправлять их на депозиты других банков с более выгодными условиями. Чтобы исправить это, Центробанк запретил устанавливать комиссии на переводы Me2Me суммой до 30 млн рублей.

Для оценки ситуации Данилов призвал использовать формулу трех критериев: честно просто понятно. Или ЧПП. По мнению представителя ЦБ, ей не соответствуют, например, комиссии для застройщиков, которые вводили банки для выдачи ипотеки по льготным ставкам, а первым это сделал именно Сбербанк. Для других участников рынка доминирующее положение одного банка также создает сложности: отсутствие экономии на масштабе, которая доступна только некоторым игрокам, вероятность демпинга и появления технологических барьеров.

Данилов также призвал госструктуры придерживаться принципа равноудаленности при отборе банков для работы. Он считает, что для банковской системы важно «устранить фаворитизм на операционном уровне». Это принцип иногда нарушается даже в формулировках некоторых законов: «Можно открывать ведомствам пенсионные счета в банке таком, он поименован, и других». Как это читается обычно? Этот же поименован, значит, наверное, в нем надо, а никакие другие мы не знаем».

Просто где-то кто-то вбил в систему реквизиты одного банка и удобно стало пользоваться, а другие вбивать — уже неохота.

Александр Данилов, ЦБ

Конкурировать с себе подобными

Замруководителя другого регулятора, Федеральной антимонопольной службы (ФАС), Андрей Кашеваров отметил, что определяющим фактором конкуренции является доступ к недорогим пассивам. По его мнению, госструктурам при выборе банка стоит больше ориентироваться данные российских рейтинговых агентств.

Однако доля «Сбера» в розничном кредитовании за последние 17 лет сократилась с 52% в 2007 году до 39% в 2024 году, сократилась она и на рынке депозитов населения. Такую оценку во время дискуссии привел гендиректор консалтинговой компании Frank RG Юрий Грибанов. При этом за счет сделок поглощений (M&A) и ухода с рынка мелких банков доля топ-15 за тот же период выросла с 69% до 92%, а доля топ-5 — с 60% до 75%.

В результате конкурентная борьба между крупнейшими кредитными организациями в розничном сегменте обострилась и этот накал сохраняется, несмотря на сокращение числа банков, резюмирует он. Сейчас доля лидера примерно равна доле следующей четверки. В целом доля госбанков на розничном рынке немного снизилась в годы после начала санкционного кризиса, замечает он, а «усилия по борьбе друг с другом» привели к тому, что уровень удовлетворенности клиентов в последние годы вырос.

При участии Дарьи Абрамовой